СОЛОВЕЦКАЯ ГОЛГОФА

Согласно преданию, в XVIII веке бывшему духовнику Петра I, сосланному на соловецкий остров Анзер, явилась Богородица. ‘Воздвигните крест, – сказала Она, – ибо место сие будет наречено Голгофой Моего божественного Сына и истекут реки крови…’. Тогда мало кто понимал, о чем говорила Богоматерь. Тайну этого откровения постигли только спустя несколько столетий. Монахи же воздвигли крест, устроив скит-часовенку на месте чудесного явления.

По праву Соловки, мистическую столицу Гулага, называют сегодня Второй Голгофой. Соловецкая Голгофа – сумма всечеловеческого страдания от иерусалимского распятия Христа до сегодняшних дней: мученичество миллионов в инквизиторских кострах, пыточных камерах, фашистских и сталинских лагерях, кровопролитных войнах, голодоморе, чернобыльской аварии и терактах…

Но мало кто знает, что Соловки не только место страдания, а чудесного преображения избранников, среди невыносимых скорбей, вошедших в тайну голгофы.  Давшие на это согласие зэки проходили мучительный и болезненный кризис. Он разрешался внутренним преображением: навсегда исчезали страх боли и смерти. Им открывалась вышняя любовь.

Принявшие мученичество из любви обретали неземное блаженство, как дар за понесенный крест. Среди гулаговского беспредела и лютых браней открывался Христос как Агнец жертвенной любви.

‘Не оскорбляйте нас памятью о скорбях, которые мы пережили, – говорит Серафим Преумиленный. – Но увидьте ту великую любовь, которую даровал нам Христос. Такой любви еще никто не знал на земле…’.
Выдающийся помазанник блаженный Иоанн осмысляет Соловки как феномен прорыва небесной любви в мир. Тысячи книг написаны о кровавой стороне Гулага, но впервые –  как откровение вышней любви.

Из-под пера блаженного Иоанна вышли семь богооткровенных книг о Соловецкой Голгофе. Центральное место в них уделено Серафиму Преумиленному, патриарху соловецкому. 39 лет – в застенках Гулага. Прошел пытки и дыбы, крыс-людоедов, каторгу и расстрелы – сполна испил из чаши скорбей. Укрепленный свыше выстоял, не сломался. Победил смерть и самого красного дракона.

‘Свидетельствую, – говорит Серафим, – в миру не было нигде такой любви. Никогда среди невыносимых и нечеловеческих скорбей, среди бесчестия и несправедливости – свет не видывал, не изливалось столько неземной любви. Какую любовь дал нам Господь среди каторжных трудов, среди молитв и ежедневной угрозы смерти, среди нескончаемых скорбей и слез. Любовью Его покрывались все кресты. Ангелы роняли слезы, смотрели на нас с неба и говорили: Не было такой любви от сотворения мира, как между братьями серафимовыми’.

‘Смерть была скорей наградой, как для жертв Освенцима. Ее давно никто не боялся. О ней не принято было говорить, – говорит Серафим. – Для братства нашего смерть вообще не существовала. Смерть была нами побеждена. В полночь открывался небесный иконостас величиной во весь горизонт. Смежались пространства и повторялись чудеса древних житий, поскольку совершались мученические подвиги. Реками текла кровь праведников на земле…’.

Ангелы не отходили ни на шаг. Божия Матерь неотлучно пребывала с ними. ‘Её неизъяснимая доброта была такова, – говорит Серафим, –  что самые ожесточенные, оскотевшие и предъявляющие счеты и Богу и всем кругом, обезумевшие и отчаявшиеся, мгновенно преображались, а морщины их разглаживались. Лица становились светлыми. И они в неописуемом восторге смотрели на Нее, говоря: О, как Ты прекрасна, святая Госпожа. Теперь наши страдания ничто’.

‘Пожаловаться некому, поделиться не с кем. Дизентерийные ходили, никого не заражая. Чужая болезнь не приставала, своих хватало. Много сходило с ума. Обезумевших забирали в камеру и пристреливали. Брезговали привязывать, когда избивали ногами, пинали сапогами, били по мозгам и гениталиям. Превратив в кровавое месиво, зашивали в холщевый мешок и бросали в соловецкое небытие. Запрещали закрывать при избиениях лицо и прочие места. Прижигали сигаретами. Расчленяли живых, вырезали органы. Били головой, пока мозги не вытекали. Пытали огнем, углем. Отрабатывали психические пытки и медицинские препараты. Тяжек был их последний вздох. Радостен был вздох облегчения при переходе в вечность…’.
Нет сегодня большего преступления, чем замалчивать и запрещать Соловецкую Голгофу! Соловки настолько важны для человечества, что даже если кляпом заткнут уста пророку – заговорят кровавые камни!

Потрясает небесная статистика Соловков: 100 тысяч мучеников – увенчанных, 80 тысяч из них – малыми венцами, 8 тысяч – великими. Тысяча – восхищенных живыми, в теле на небеса. Три с половиной тысячи мощей, из них 800 мироточащих…

Вот – истинная золотая казна человечества! Соловки – источник, от которого должно совершиться духовное возрождение не только славянских народов, но и всего человечества земли.

Блаженный Иоанн полагает своим священным долгом – снять завесу с Соловецкой Голгофы и прославить стотысячный пантеон святых, совершивших героический подвиг мученичества ради возвращения человечества к превечному идеалу – жизни в чистой любви.

© John Bereslavskiy 2016-2019